— 27 сентября, 2021 —
 
Книжная папка

О бесполезности современной высокой русской литературы

русская haute culture, вместо того, чтобы работать полигоном и питательной средой русского масс-культа, болтается без функции.

Первое, что приходит в голову при мысли о современной российской культуре - это ее какая-то абсолютная невостребованность современным российским обществом.

Ну не нужна она толком никому.

По крайней мере, в своём нынешнем состоянии.

Не интересна.

Оголтелый масскульт - востребован. А она нет.

А главное, в отличие от мирового культурного процесса, где "высокая культура" и масс-культ находятся в непрерывном взаимодействии,служат друг другу питательной средой и полигоном - у нас роль "высокой культуры" непонятна.

Ибо питательная среда нашего масс-культа - это передир готовых западных образцов масс-культа же.

А русская haute culture, вместо того, чтобы работать полигоном и питательной средой русского масс-культа, болтается без функции.

Разберём на примере литературы. Не той, где действуют иронические детективщицы, неубиваемые многотомные десантники и Борис Шалвович Акунин. А той, которая как бы серьёзна.

В не совсем точной цитате из «Пестрых писем» Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, ставшей, что называется, «крылатой фразой», сообщалось: «писатели пописывают, а читатели почитывают». (На самом деле эта «цитата» звучит несколько по-другому: «Русский читатель, очевидно, еще полагает, что он сам по себе, алитература сама по себе. Что литератор пописывает, а он, читатель, почитывает. Только и всего. Попробуйтесказать ему, что между ним и литературной профессией существует известная солидарность, - он взглянет на вас удивленными глазами»).

В нашем современном случае, всё обстоит еще хуже.

А точнее – с точностью до наоборот.

Сейчас ведь не «читатель», увы, забыл, что между ним и «писателем» «существует известная солидарность». Сейчас, как это ни парадоксально прозвучит, - писателю перестал быть интересен «читатель».

Он ему просто не нужен.

Нынешнее «писательское сообщество», приватизировав в девяностые то, до чего смогло дотянуться: т.е., если уж не русскую литературу (тут кишка, извините, тонка), то хотя бы «литературный процесс», почувствовало себя его полновластным «хозяином». И через некоторое время у него, у этого «сообщества», элементарно сменились приоритеты.

Для него стало не важно, что о нем думают, собственно говоря, непосредственно читатели, как конечные «потребители продукции». Для него стало важно, как его оценивают коллеги по «литературному процессу».

Потому как именно от этого стало зависеть все: статус, «признание», литературные премии, наконец. Вот, скажите, вы много помните фамилий всех этих «обладателей Букера» и прочих «национальных бестселлеров»?

Немного?

Ну, так не расстраивайтесь: даже я, человек занимающийся литературой профессионально смог навскидку назвать хорошо если только двоих-троих. И их, этих «современных классиков», вы уж поверьте, никоим образом не занимает.

А дальше всё просто: если литераторов не интересует ни читатель, ни общество, ни даже государство; если они к этим субъектам даже и не обращаются, предпочитая выстраивать иерархию исключительно среди «коллег по цеху», то с какого перепуга ими, в свою очередь, тоже должен хоть кто-нибудь интересоваться?

И, вот просто поверьте, если нашу современную культуру вообще и литературу в частности каким-то образом сейчас обратно не «национализировать», то она так и будет продолжать жрать свое собственное дерьмо. И становиться от этого все менее и менее интересной для окружающих, не вовлеченных в тот самый «литературный процесс», который в глазах пишущего сообщества, к сожалению, и подменяет собственно литературу. Просто потому, что в культуре, как и вообще в любой иной сфере человеческой деятельности, многое, если не все, зависит в первую очередь от правильной постановки задач.