— 28 октября, 2021 —
 
Новый кризис

Что следует знать о запрете русского образования в Латвии

Памятка для интересующихся в семи тезисах - о прошлом, настоящем и будущем

03.04.2018

Уважаемые читатели!

2 апреля президентЛатвии подписал закон о полном переводевсего образования на латышский язык.

Что стоит отметить вэтом контексте.

1. На самом деледействительно русского образования вЛатвии не имеется уже около 14 лет. Ссентября 2004 года 60% предметов в «школахнацменьшинств» преподавались налатышском. То есть даже «русские» школыуже более десятилетия преимущественнолатышские.

2. О том, что так будет— было известно заранее. Закон обобразовании, принятый двадцать летназад, в 1998-м, предполагал в будущемперевод обучения на латышский язык —как в государственных, так и в частныхучебных заведениях.

3. Местные русскиеничего не могли этому противопоставить.Во-первых, потому что среди избирателейони составляли и продолжают составлятьменьшинство (чему помогло лишениезначительной части русскоязычногонаселения гражданства ещё на заренезависимости).

Во-вторых, потому чтоПрибалтика изначально была вовлеченав сферу влияния Евросоюза, США и НАТОименно для того, чтобы аннулировать тамкакое-либо российское влияние. И наличиеполноправного и «воспроизводящегося»русского меньшинства в данные планыникак не входило. Поэтому все нормы позащите прав национальных меньшинств встранах-лимитрофах Восточной Европыприменительно к русским общинам недействовали. Ни ЕС, ни тем более НАТОникогда не требовали от Латвии соблюдениякаких-либо прав русских, а жалобыпредставителей последних (числом,наверное, десятки тысяч) тонули в западнойбюрократии без каких-либо последствий.

В-третьих, Россиядевяностых (а именно в девяностые,повторим, всё решалось) отчасти попричине собственной тогдашней идеологии,а в основном по причине банальнойслабости не ставила вопросы экономическоговзаимодействия с Прибалтикой в зависимостьот прав русского населения этих республик.Россия действовала в рамках возможного.В 90-е выдавленным из Латвии русским былопредоставлено российское гражданство.А «на месте» российская стратегиязаключалась главным образом в том, чтобыизбавиться от зависимости от прибалтийскоготранзита и принять меры в светепотенциального использования Прибалтикикак плацдарма военной интервенцииЗапада. Эти задачи были выполнены.

В-четвёртых, самилатвийские русские были политическибессильны. Их представители в парламенте,всегда остававшиеся в меньшинстве, былинадёжно изолированы от участия вправительствах (во всех подряд). Посколькув Латвии, как и в прочих пост-советскихлимитрофах, в качестве идеологии былапринята «национал-демократия», полностьюотвечавшая интересам Запада.

Поэтому латвийские«защитники прав нацменьшинств» занималисьв основном риторикой — как в Москве наразличных конгрессах соотечественников,так и в Европарламенте. Что касаетсярусской латвийской буржуазии — то она,как правило, демонстрировала лояльностьи надеялась встроиться в «европейскийпроект».

Единственным массовымвыступлением были протесты весны 2004года — протесты, осуществлявшиеся восновном школьниками и их родителями.Официальные же «борцы за права русских»главным образом заботились о том, какконвертировать всплеск пассионарностив будущие места на выборах и потомувсячески призывали «не поддаваться напровокации». Латвийская власть, убедившисьв мирном и неугрожающем характерепротестов, их благополучно проигнорировала.Что любопытно — на ближайших парламентскихвыборах, состоявшихся весной 2006 года,партия защитников русских потеряла 19из 25 мест. Разочаровавшиеся в «сливепротеста» русские избиратели проголосовализа другое, новое «русско-латышское»объединение — позиционировавшее себякак центристсткое, европейское и имеющеешансы на вхождение во власть. Этого,впрочем, не произошло: клеймо «русских»перешло на них, и изолировать отправительства стали уже это новоеобъединение. Его максимальным и потолковымдостижением по сей день является мэрскаядолжность в г. Риге (где концентрациярусскоязычного населения максимальна),но мэр столицы, как легко понять, наязыковую политику государства не влияет.

Фактически ещё в 90-еперед местными русскими встал выбор.Или отбывать на «Большую Землю»(переживавшую тогда плохие времена),или терпеть национал-демократическиережимы, потому что «здесь не так плохои всё же привычнее». Одни выбрали первое,другие второе.

4. В настоящее время«прибалтийская проблема» в плане правместного русского населения объективнопредставляется нерешаемой. Ввоенно-политическом смысле все тримини-республики, и Латвия в частности,плотно лежат под НАТО, а вернее подСоединёнными Штатами. В экономическомсмысле все они, и Латвия в особенности,глубоко зависимы от европейскогофинансирования. Во внутренней политикетам продолжает царить «национал-демократия»- то есть махровейший национал-романтизмобразца позапрошлого века сэлементами бюрократической олигархии.

5. Национал-романтизмэффективно уничтожает Прибалтику.Если в 1991 году население Латвии (вместес «неправильными русскими») составлялопочти 2,7 млн человек — то уже в 2011 годув ходе переписи (несмотря на то, чтопозволялось участвовать по интернетуи записывать не только себя, но и всехчленов семьи) удалось насчитать только1,88 млн жителей (ещё полтораста тысяч позже просто приписали бюрократическим путём на бумажке - перед правительством стояла задача "дотянуть до двух миллионов", все очень смеялись). Реальная же цифра ужена тот момент, вероятно, составляла неболее 1,6-1,7 млн человек. Сегодня, вобстановке непрерывной эмиграции(официальные цифры говорят об 1% отъезжающихв год, реальные цифры, безусловно,значительно выше), население Латвииедва ли превышает полтора миллионачеловек — а со значительной долейвероятности находится ниже этой цифры.

Но это ещёне всё. По понятным причинам никакаяэтно-романтика не отменяет общего длявсех европейцев «суженного» воспроизводства.То есть латвийское население — во всехэтнических группах — продолжаетестественным образом сокращаться.

Эмиграцияэтот процесс подстёгивает, причём впервую очередь в самом латышском народе(по даннымлатышскоязычной прессы, типовой эмигрантиз Латвии сегодня — латышмужского пола из депрессивногоЛатгальского региона в возрасте около27 лет).

Падение численностинаселения подрывает местную экономику.Так, если в 2016 году официальная статистиканасчитывала в Латвии 50 000 пустующихтрудовых вакансий, то в 2017 году их стало70 000. Средний возраст латвийца дажеофициально составляет около 44 лет (притом, что значительная часть эмигрантовфертильного возраста учитываются«живущими в стране»). Это помещает её —как и прочих «прибалтийских тигров» -в первую десятку пожилых наций мира.При этом, в отличие от прочих «лидеровстарости», каких-нибудь Италии илиГермании, восполнение населения Латвиипутём его замены на иммигрантов невозможно— национал-романтизм запрещает. Да иловить в данной державе нечего. Если,конечно, вы не пожилой российскийбизнесмен, сохранивший со хмельнойкомсомольской юности воспоминания ораспивании коктейлей в Юрмале и сексев дюнах под соснами — и потому прикупившийсебе за пару сотен тысяч евро шенгенскийвид на жительство и домик в прибрежнойзоне.

6. Стоит отметить,что катастрофические перспективы всамой Латвии на публичном уровне впринципе не осознаются. Местныедемографы (естественно, получающиегосударственные зарплаты) банальноврут читателям местных СМИ, уверяя,что надо немного потерпеть — и уже черездвадцать лет начнётся естественныйприрост латышской нации (эмиграция в демографическихречах просто игнорируется).Кроме того, время от времени сообщаетсяо запуске новой, ещё более крутойпрограммы по ре-эмиграции латышейобратно на родину, поскольку предыдущаяопять не сработала. Это сохраняетнадежду.

7. У латвийскихрусских по-прежнему имеется выбор.Уезжать туда, где они смогут бытьрусскими; уезжать туда, где они смогутстать немцами, ирландцами, испанцамиили британцами; или доживать средиприятно безлюдного национал-романтизма.Иные варианты могут возникнуть лишь вслучае масштабных макрополитическихперемен в Европе, связанных с прекращениемамериканского доминирования и изменениемполитической ориентации ЕС. Но пока этиперемены представляются гипотетическими.

Мощное выступление латвийских защитников русских в Брюсселе у здания Еврокомиссии в минувшем декабре. Не помогло.

Фото baltnews.lv